Европа спокойная.

Безопасность финансовая и военная порождает незнакомый нашему соотечественнику эффект коллективного спокойствия.

Наш же человек привык к вечной и беспощадной драме, перепадам настроения от бурного веселья до кататонического отчаяния.

Когда всего этого нет, ему непривычно  и тревожно, а тревогу хочется выплеснуть на неправильный быт, который не подпитывает привычную драму.

бабье в душе

Николай Бердяев
О «ВЕЧНО БАБЬЕМ» В РУССКОЙ ДУШЕ

I

Вышла книга В.В. Розанова «Война 1914 года и русское возрождение». Книга — блестящая и возмущающая. Розанов сейчас — первый русский стилист, писатель с настоящими проблесками гениальности Есть у Розанова особенная, таинственная жизнь слов, магия словосочетаний, притягивающая чувственность слов. У него нет слов отвлеченных, мертвых, книжных. Все слова — живые, биологические, полнокровные. Чтение Розанова — чувственное наслаждение. Трудно передать своими словами мысли Розанова. Да у него и нет никаких мыслей. Всё заключено в органической жизни слов и от них не может быть оторвано. Слова у него не символы мысли, а плоть и кровь. Розанов — необыкновенный художник слова, но в том, что он пишет, нет аполлонического претворения и оформления. В ослепительной жизни слов он дает сырье своей души, без всякого выбора, без всякой обработки. И делает он это с даром единственным и неповторимым. Он презирает всякие «идеи», всякий логос, всякую активность и сопротивляемость духа в отношении к душевному и жизненному процессу. Писательство для него есть биологическое отправление его организма. И он никогда не сопротивляется никаким своим биологическим процессам, он их непосредственно заносит на бумагу, переводит на бумагу жизненный ноток. Это делает Розанова совершенно исключительным, небывалым явлением, к которому трудно подойти с обычными критериями. Гениальная физиология розановских писаний поражает своей безыдейностью, беспринципностью, равнодушием к добру и злу, неверностью, полным отсутствием нравственного характера и духовного упора. Все, что писал Розанов, писатель богатого дара и большого жизненного значения, есть огромный биологический поток, к которому невозможно приставать с какими-нибудь критериями и оценками.

Читать далее «бабье в душе»

Зерно

В прошлом году Россия стала главным поставщиком зерна (то ли по объему то ли по цене, это не важно).

Важно то, что это очень и очень много еды.

А знаете что это означает? Что наши военные конфликты (я про Украину и Россию) основаны на идеологической, а не пищевой подоплеке, и это хорошо, это вселяет надежду на постепенно поумнение.

Moby

Моби возмущается по поводу всего.

Я его интеллигентное возмущение понимаю, но вынужден констатировать, что насильственная власть находится в жесткой сцепке с подавленными, необразованными людьми в магическом мышлении. (если не сказать демоническом) и одно без другого не бывает. Хорошо хоть смертную казнь отменили во многих странах и уровень общий безопасности высокий, и на том спасибо.

Бердяев «Философия свободы»

http://www.vehi.net/berdyaev/filos_svob/04.html

Самомнение критической философии, ведущей свое летосчисление с «коперниковского» переворота Канта, представляется мне ни на чем не основанным. Пределом внутреннего развития философии Канта остается Гегель, а не Коген или Риккерт, в этом исторический смысл кантианства, классического кантианства, а не эпигонства. Если понимать принцип критицизма формально, как исследование природы познания, то критическая философия начала свое существование задолго до Канта: критикой познания занималась еще греческая философия и всякая настоящая философия непременно критическая. Различие между критицизмом и догматизмом в философии условно и относительно, и критическая философия не менее догматична, чем всякая другая. Это мы увидим, разбирая книгу Лосского, философа вполне критического и вполне догматического. Критической принято называть такую философию, которая строится без всяких онтологических предпосылок, догматической же принято называть всякую онтологическую философию. Но критическая по преимуществу философия Канта с диалектической неизбежностью ведет к допущению универсального субъекта, сверхиндивидуального разума, и эта оригинальность критицизма в дальнейшем своем развитии придает гносеологии онтологический характер. Порожденный Кантом Гегель уже говорит, что нельзя выучиться плавать, не бросившись в воду, нельзя строить теории познания, не познавая. А это значит, что гносеология неизбежно онтологична. На примере Лосского я постараюсь показать невозможность гносеологии, отделенной от онтологии, неизбежно онтологический характер всякой гносеологии. В конце концов, философия всегда догматична, и задача лишь в том, чтобы наш догматизм был как можно более сознательным и критическим, чтобы онтологические предпосылки были как можно более осмысленными. Субъект и его категории – столь же онтологическая предпосылка критической философии, как и объективное бытие и его свойства у наивных реалистов.

Читать далее «Бердяев «Философия свободы»»

Бог и мировое зло

Мне нравится книга Скотта Пека «Слуги лжи», настолько, что я даже пару глав перевел.

Он там пытается интегрировать понятие зла с религиозной и психотерапевтической точки зрения. Потом, правда, оказалось, что он до конца жизни занимался экзорцизмом, но это другая история.

Так вот, представляю вашему вниманию философа Лосского Н.О. о нем хорошо отзывался Бердяев, в частности о его труде «Обоснование интуитивизма».  Это философ волны эмиграции из коммунистического СССР, который также ставил задачу анализа мистического опыта, в частности понятия зла, но с более философского и религиозного угля зрения.

почитать можно здесь.